Category: армия

Как русский меч выколол "Око Вселенной"

Спустя несколько десятилетий после набега на Сурож таврические русы произвели впечатляющую демонстрацию своей возросшей военной силы. На этот раз они подобрались почти к самому Константинополю. Сведения об их новом опустошительном набеге на припонтийские земли империи сохранились в греческом Житии святого Георгия, архиепископа Амастридского. Это произведение написано до 842 г., и время нападения русов на Амастриду, по всей вероятности, следует отнести на конец 20-х – начало 30-х гг. IX в. (о проблемах датировки этого события см.: Древняя Русь в свете зарубежных источников. С. 91–92; Карташев А. В. История Русской Церкви. С. 83–84).

Вторжение началось с разграбления Пропонтиды — черноморских областей Малой Азии, прилегающих к Босфору и Мраморному морю. Флотилии русов облепили все побережье. «Было нашествие варваров — росов, народа, как все знают, в высшей степени дикого и грубого, не носящего в себе никаких следов человеколюбия, — говорится в Житии. — Зверские нравами, бесчеловечные делами, обнаруживая свою кровожадность уже одним своим видом, ни в чем другом, что свойственно людям, не находя такого удовольствия, как в смертоубийстве, они — этот губительный на деле и по имени народ [намек на библейский народ Рош/Рос], — начав разорение от Пропонтиды и посетив прочее побережье, достигнул наконец и до отечества святого [Георгия]…». В этих безжалостных грабителях узнается буйная вольница Таврической Руси, так как Житие в связи с бедствиями, которые претерпели жители Пропонтиды, опять упоминает «древнее таврическое избиение иностранцев, у них [русов] сохраняющее свою силу».

Византийские власти оказались совершенно не готовы к такому развитию событий. Сопротивления практически не было. Русы беспрепятственно достигли Амастриды, или, иначе, Амастры, — города на малоазийском берегу Черного моря, находящегося приблизительно посередине между Синопом и Константинополем. Его процветание зиждилось на торговых связях с Кавказом и Крымом. Восхваляя свою родину, епископ Никита Пафлагонянин писал (ок. 880 г.): «О, Амастра — око Пафлагонии, а лучше сказать — едва ли не всей вселенной! В нее, как на общее торжище, стекаются скифы, как населяющие северные берега Евксина, так и живущие южнее… Во всем, что привозится сушей или морем, здесь нет недостатка. Город щедро снабжен всеми удобствами…». Из этого описания благосостояния Амастриды становится понятно, чего ради русы пустились в столь далекое и опасное плавание.

Город стал легкой добычей хищников, жители «всякого пола и всякого возраста» были беспощадно иссечены. Автор Жития сокрушается, что русы «не жалели старцев, не оставляли без внимания младенцев, но противу всех одинаково вооружали смертоубийственную руку и спешили везде пронести гибель, сколько на это у них было силы. Храмы ниспровергаются, святыни оскверняются: на месте их нечестивые алтари, беззаконные возлияния и жертвы… И не было никого помогающего, никого, готового противостоять…».

Столь масштабная военная акция стала возможна только благодаря тому, что разрозненные поселения русов, разбросанные по побережью Таврики, по-видимому, наладили взаимодействие между собой, научились выступать единым целым. Удачный набег русов на Амастриду хорошо объясняет, почему византийцы в 838/839 г. с таким вниманием отнеслись к послам «русского кагана», за которых ходатайствовали перед восточнофранкским императором.

Писарь и другие самые «теплые места» в Советской армии



Перечень основных «теплых мест» для советских срочников известен каждому, кто служил. Те, кто занимал подобные должности, носили ту же форму, что и остальные военнослужащие, но находились как бы вне армейского социума.

«Я был батальонный разведчик, а он писаришка штабной…»

«Блатные» должности для солдат и сержантов срочной службы как в Советской, так и в современной Российской армии тем и привлекательны, что позволяют держаться поодаль, а то и вовсе обособленно от армейской муштры. В армии вообще ценится любое умение, из которого можно извлечь практическую пользу. Писари, повара, каптерщики, банщики и иже с ними не ходят в наряды, не ездят на стрельбы и их не гоняют строем.

Штабные писари, посыльные (да и большинство остальных «блатных»), как правило, в казарме не ночуют – у них есть свой закуток по месту работы, чтобы быть всегда под рукой у начальства. Писари занимаются составлением разного рода расписаний, планов, конспектов, рапортов. Всегда в тепле, на обед — в столовую, и не вместе со всеми, строем, а когда писарь сам соизволит (или командир отпустит). К тому же информированы писари были гораздо лучше других солдат. За определенную мзду писарь мог, к примеру, внести изменения в список военнослужащих, массово переводимых в ту или иную часть, о жестких порядках в которой все были наслышаны.

Каптер – армейский Плюшкин

Одна из самых «блатных» «внутриротных» должностей – каптерщик. Он вроде бы всегда в казарме и одновременно вне распорядка, ему подчинены остальные военнослужащие-срочники. В его ведении форма, сапоги, белье и всякая необходимая каждому солдату мелочь – гуталин, пуговицы, полотенца… У каптера также хранятся дембельские «парадки». От каптерщика, к примеру, зависит, кому какую сменку дать перед походом в баню (может подсунуть и драные, без пуговиц, кальсоны). У него в ротной «святая святых» – в каптерке — собираются «деды» (да и сам каптер чаще всего старослужащий), чтобы выпить-покурить. Раз в неделю каптер носит белье в прачечную. Но сам не утруждается, берет дневальных, которые тянут громадные тюки, а армейский Плюшкин важно шествует сзади, поигрывая связкой ключей.
Часто должность каптерщика продается сменщику за определенную сумму.

Те, которые всегда при еде

Советский солдат постоянно голоден. Поэтому места на кухне и в столовой (хлеборезы, повара) по определению считались «блатными». Хлеборез и повар всегда при продуктах и могут приготовить для себя что-то вкусненькое, не для общего котла. Их никто не трогает, и поэтому настоящей армейской службы такие воины практически не видят, она их не касается. Когда из «духов» переводят в «черпаки», кухонных работников «метят» не ремнем, как всех остальных, а поварским черпаком.

Почтальон

Еще одна «блатная» должность для солдата-срочника – на «гражданку» можно ходить сколько угодно. По правилам почтальону полагались два выхода в город в неделю. Но обычно начальство выписывало почтарю доверенность с непроставленной датой – ходи сколько хочешь! Причину на КПП можно было придумать любую: необходимость доставить срочную депешу или забрать опять-таки крайне важную командирскую корреспонденцию.

Солдатские письма, брошенные в ящик возле штаба, как правило, перлюстрировались особым отделом части, поэтому почтальона часто просили бросить заветный конвертик в городе. А из города армейский почтальон возвращался с сумкой, доверху наполненной всякой всячиной, в том числе сладостями. Иногда «деды» поручали почтарю пронести с воли и «пузырь».

Видишь свинарей? И я не вижу. А они есть

Возможностей для избавления от несения обычной армейской службы в советских войсках было множество. К примеру, командир мог сколотить из умельцев-строителей бригаду и посылать ее на многочисленные гражданские шабашки. Доход, разумеется, клал себе в карман. Строители в свою очередь помимо освобождения от службы получали возможность относительно неплохо питаться вне части и загонять на сторону что-либо из стройматериалов. Они всегда были при деньгах.

В числе «блатных» должностей в армии — музыканты, медперсонал в санчастях, клубные работники (к примеру, киномеханики). Были такие солдаты, которых за все время службы никто из призыва ни разу не видел, они постоянно числились в командировке. К подобным «командированным», в частности, относилась обслуга свинарников, находившихся далеко за пределами части, – свинари. Быт свинарей отчасти показан в фильме Романа Качанова «ДМБ».

Револьвер Lefaucheux M1858

Револьвер Lefaucheux M1858 (Лефоше обр. 1858 года) под шпилечный патрон, изобретенный Казимиром Лефоше, был создан его сыном – Евгением Лефоше, на основе более ранней модели 1853 года, разработка которого началась совместно с отцом, еще при его жизни.

С технической точки зрения револьвер Лефоше обр. 1858 года представляет собой шестизарядный револьвер с открытой рамкой, перезаряжание которого осуществлялось через откидную дверцу в задней части рамки. Для извлечения стреляных гильз использовался подпружиненный стержень-экстрактор. УСМ одинарного действия, ручной предохранитель отсутствует. Прицельные приспособления – открытые, фиксированные – целик в верхней части курка, по типу ранних револьверов Кольта, и мушка.

Револьверы Lefaucheux M1858 активно закупались вооруженными силами Испании, Швеции, Швейцарии, Норвегии, Российской Империи, состояли на вооружении ВМФ Италии и Франции, помимо этого – армии СШСА и Конфедеративных Штатов Америки, производились в нескольких странах Европы по лицензии, некоторое количество состояло на вооружении Французской кавалерии в Мексике.

Револьверы Lefaucheux M1858 применялись в ходе Гражданской войны в США обеими сторонами, общее количество экспортированных через Атлантику револьверов составило порядка 12 000, шли они преимущественно в кавалерию.

Тактико-технические характеристики
Применяемый боеприпас 12 мм, шпилечный
Длина, мм 245-280
Длина ствола, мм 147 и другие
Вес без патронов*, г 600
Начальная скорость пули, м/сек 168
Емкость барабана 6
* со стволом 147 мм

Гад

Есть у меня старинный друг. Хоть он вдвое старше меня, но, надеюсь, тоже считает меня другом. Это старый кагэбэшник Юрий Тарасович. От него я слышал много парадоксальных историй, в которых вроде все понятно, но ничего нельзя понять… Эти истории тебя долго преследуют, как застрявший в голове мотив. Они грузят голову и заставляют думать.

Вот одна из них: В самом начале девяностых, когда Союз только распался, в определенном военном округе, в определенном лесном гарнизоне (“определенный” – любимое слово Юрия Тарасовича. Он даже может сказать, что идет в магазин за определенными продуктами. Ничего не поделаешь – отпечаток службы…), так вот в этом гарнизоне находилось на боевом дежурстве, определенное количество межконтинентальных ракет, определенной суммарной мощности, выраженной в мегатоннах. Население города – человек двадцать офицеров с семьями и рота солдат. Архитектура города состояла из дома офицерского состава, штаба и казармы. Сразу за городом начинался городской парк, раскинувшийся во все стороны километров на 500, аж до другого такого же шикарного города… Даже телевизоров в городе не было – не добивал сигнал.

Служил там старлей. Сказать, что рубаха-парень – ничего не сказать. Все его просто обожали: добрый, отзывчивый, абсолютно не жадный, что по тем местам и временам было дико. У этого старлея в Москве жил старший брат и не простой, а очень богатый банкир.