Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Чёрный дым

Вдоль дороги проснулись цикады
За разрушенным взрывом мостом.
Гулкий отзвук шальной канонады
Сотрясает твой старенький дом.

Стонут в ивах свинцовые ветры.
Клён у дома, как прежде в строю.
Чёрный дым поглотил километры,
Задурманив Отчизну твою.

Ураганом срубило пол крыши,
Словно пенку ножом с молока,
Тот, кто малость прицелился выше.
Уберёг от беды старика.

Светлый праздник Великой Победы,
Встретишь снова под вражьим огнём,
Вспоминая разруху и беды,
Что с войной ворвались в каждый дом.

Ощетинилось звёздами небо
На просторы донбасских степей.
На стакане два ломтика хлеба,
И поблёкшее фото друзей.

© Владимир Филатов

Михаил Шитов

Растеклась любовь меж пальцев талою водой
Не горюй, что так случилось. Не канючь, не ной
Не пеняй на неудачу, наговор и сглаз
Не тужи, что безвозвратно твой восторг угас

Не скули. Плач не поможет. Не торчи, не пей
Не терзай напрасно душу в сумраке ночей
Не смакуй обиду, горечь, плен небытия
Не желай, чтоб всё вернулось на круги своя

Рви, не рви на части сердце хнычь ли, слёзы лей
Никому не будет дела до любви твоей
Растеклась ОНА меж пальцев. Больше нет её
Может всё о чём мечталось было не твоё?..

Бывает

Чехов. Рассказ называется "Тина".
Хитрая дама, обставила всех.
Да, не один благородный мужчина
Вышел от дамы, как щипаный мех.

"Цветы запоздалые" - поздние слёзы.
"Доктор, по моему я вас люблю!"
Доктор очнулся достаточно поздно.
Жаль. Что поделаешь.Слёз я не лью.

Умная женщина стёрла "Хористку",
Мужа любовницу, как в порошок.
Светская дама достаточно быстро
Девку обставила. Это был шок!

Доктор "Ионыч", задушен мещанством.
Грудой банальностей, серой средой,
Мелкой вознёй, объеданием, пьянством.
Рвался - не вырвался. Знать, не герой.

Как пресмыкаются граждане в "Маске"!
Жалкое зрелище, не описать!
Не опознали сначала. К развязке
Поняли - шишка и ну целовать.

Милая "Душечка" - женское счастье.
Рядом с мужчинами вся не своя.
В них растворяясь, всецело во власти.
Вся в унисон, без раздумий любя.

Что для меня и волшебно, и странно:
Все персонажи живут и сейчас.
Я лишь коснулась слегка океана,
А океан этот - Чехов. Для нас!

(Наталия Варская)

В БУЛОЧНОМ

Лежит булочка с корицей
И ей сон прекрасный снится,
Будто с рыбным пирогом
Они вместе строят дом:
Пряничный каркас конечно,
Мармеладных два окна,
Занавесочки и печка,
И естественно кота
Первым запускают в стены...
В булочном вся жизнь мгновенна -
Вот уж рыбный взяли к чаю,
И он больше не скучает,
А в своëм предназначенье
Пьëт у чайника с печеньем;
Медовик уходит к кофе,
С круасаном не простясь,
Напоследок молвив только:
"Булка, ты же тоже сласть,
Вспомни Бога, смысл, надежду,
И стремись куда несëт,
И быть может тоже нежно
Кто-то в рот тебя возьмëт"...

Для любителей моралью
Стих хочу перечеркать:
Даже булочке наивной
Важно путь свой не терять.

Бытие

Ах какие ужасные муки
Гладить эти рубашки и брюки!
Господа, я жениться решил,
Нет на глажку моих больше сил!

Только планы свои я скрываю,
А невесту с умом выбираю.
И ни слова про этот утюг,
Чтобы не был помехой испуг.

Я стихами невест завлекаю
И на хлопоты не намекаю.
С виду я романтичный поэт,
За сонетом кидаю сонет.

Вот заселимся вместе в квартиру,
Тут же в угол задвину я лиру
И скажу: "Я законный супруг!
Вот тебе, дорогая, утюг."
(Наталия Варская).

Запрет книг

«Дело в том, что жена Ленина, человек по природе неумный, страдающий базедовой болезнью и, значит, едва ли нормальный психически, составила индекс контрреволюционных книг и приказала изъять их из библиотек. Старуха считает такими книгами труды Платона, Декарта, Канта, Шопенгауэра, Спенсера, Маха, Евангелие, Талмуд, Коран, книги Ипполита Тэна, В. Джемса, Гефдинга, Карлейля, Метерлинка, Ницше, О. Мирбо, Л. Толстого и еще несколько десятков таких же «контрреволюционных» сочинений.

Лично для меня, человека, который всем лучшим своим обязан книгам и который любит их едва ли не больше, чем людей, для меня — это хуже всего, что я испытал в жизни, и позорнее всего, испытанного когда-либо Россией. Несколько дней я прожил в состоянии человека, готового верить тем, кто утверждает, что мы возвращаемся к мрачнейшим годам средневековья. У меня возникло желание отказаться от русского подданства, заявив Москве, что я не могу быть гражданином страны, где законодательствуют сумасшедшие бабы. Вероятно, это было бы встречено смехом и, конечно, ничего не поправило бы».

Из письма Максима Горького Ромену Роллану 15 января 1924 г.

М.Горький. Полное собрание сочинений. Письма в 24 томах. Том 14. Письма. 1922 — май 1924. М.: Наука, 2009. с. 286.

Карантин

О, мама мия, Пандемия!
Кто имя дал такое вам?
Мадам, мадам, о мама мия!
А моё сердце - пополам.

Любовь нагрянула внезапно,
Но ваше имя сбило с ног.
Неужто имя выбрал папа,
И лучше выдумать не мог?

Я понимаю, вы моложе
Меня на много, много лет.
У современной молодежи
Ассоциаций жутких нет.

Вы не застали карантина
И не знаком вам горький сплин.
Не удивлюсь я если сына
Вы назовёте Карантин.

Бросил перчатку и промахнулся

В начале XX века эпоха дуэлей подходила к завершению, что, однако, не мешало русским писателям вызывать друг друга на поединки, где на кону стояла их честь.

Волошин vs Гумилёв
Талантливая поэтесса Елизавета Дмитриева была хорошей подругой (или возлюбленной) Максимилиана Волошина. Он-то смеха ради и подсказал ей писать стихи под загадочным псевдонимом Черубина де Габриак. Лиза под вымышленным именем писала стихи один за другим, поражая своим талантом читающую публику. Больше других дарованием поэтессы был восхищён Николай Гумилёв.

Черубина получила от Гумилёва послание, в котором он, не подозревая, кто скрывается под псевдонимом, признавался автору в искренней любви. Максимилиан Волошин решил сделать товарищу сюрприз и поведал об их с Елизаветой совместной незатейливой шутке. Гумилёв юмора не оценил и нелицеприятно высказался в сторону Лизы. За что, судя по всему, получил пощёчину от Волошина. Такого хамства ни один из поэтов терпеть больше не мог: Гумилёв вызвал Волошина на дуэль.

Литераторы выбрали место весьма символическое — район Чёрной речки в Петербурге. Там меньше века назад стрелялся Пушкин с Дантесом, туда же, на городскую окраину, приехали Гумилёв и Волошин. В секунданты Волошин призвал своего товарища, ещё одного выдающегося писателя — Алексея Толстого. Он, отсчитав 15 шагов между противниками, стал готовить оружие для поэтов.

По одной из версий, горе-дуэлянты забыли пыжи — специальные прокладки, которые не дают пороху высыпаться из ствола пистолета. Толстой якобы в этой ситуации порвал платок и забил его вместо пыжей. На счёт «три» соперники выстрелили: Гумилёв промахнулся, а у Волошина случилась осечка. Два раза. Третий раз стрелять он уже не стал, поскольку это запрещали правила дуэли. Каждый дуэлянт остался при своём, а поэтесса вскоре перестала общаться как с одним, так и с другим.

Грибоедов vs Якубович
Вообще Грибоедов с Якубовичем не должны были стреляться, делить им, по большому счёту, было нечего. Грибоедов водил дружбу с графом Александром Завадовским, который был влюблён в молодую танцовщицу Дуню Истомину. Однако любовь эта была не обоюдной: в городе — не без оснований — поговаривали, что Истомина крутит роман с графом Шереметевым. Но как-то раз Истомина вдруг пожаловала домой к Грибоедову, там-то её уже ждал его друг Завадовский.

Как утверждали обе стороны, ничего криминального не произошло, но графа Шереметева такое объяснение едва ли могло устроить. Он через своего друга Якубовича вызвал Завадовского на дуэль, а встретившись с ним, устроил демонстративную ссору. Зимой 1817 года на Волковом поле сошлись соперники, секундантами были Грибоедов и Якубович. Шереметев выстрелил мимо, Завадовский, выждав паузу и справившись с нервами, угодил в цель.

Через несколько дней Шереметев скончался, а его секундант Якубович, поражённый таким исходом, вызвал на дуэль Грибоедова. Такая дуэль, в которой после противников сражаются их секунданты, традиционно называется четвертной. Грибоедов и Якубович стрелялись в Тифлисе чуть ли не через год после тех событий. Грибоедов, как утверждают некоторые источники того времени, был не в восторге от предстоящей дуэли и отговаривал своего противника от этой затеи.

Но всё сложилось иначе: Якубович, стрелявший первым, попал в кисть руки Грибоедову, тот же, практически не целясь, выстрелил мимо. Травма, полученная на всю жизнь, лишила страстного любителя музыки Грибоедова возможности играть на пианино. Впоследствии на пострадавшем пальце поэт носил специальную накладку, по которой, кстати, и опознали его тело после разгрома русского посольства в Тегеране.

Рылеев vs Шаховский
В 1824 году будущий поэт-декабрист Кондратий Рылеев вызвал на дуэль совсем юного прапорщика Финляндского полка Константина Шаховского. У Шаховского якобы была некая любовная история с незаконнорождённой сестры Рылеева. В результате дуэли поэт получил не очень серьёзное ранение в ногу.

Общественность была уверена, что Рылеев вступился за честь своей сестры, однако, как поведал его секундант и друг Александр Бестужев, Рылеева вывел из себя тот факт, что свои письма Шаховский подписывал «Рылеевой», хотя она эту фамилию, по мнению Кондратия, не носила. Мать Рылеева, разнервничавшись от всего произошедшего, вдруг «схватила горячку» и умерла через несколько месяцев. Поэт до конца дней не мог простить себе участие в этой абсурдной дуэли.

Родина

Как хорошо в стране родной
И шага не ступить без маски,
В узорах, белой, голубой
Или любой, другой окраски.

На гребне мы второй волны
И там и здесь коронавирус,
О масках помнить все должны
И на лице носить папирус.

Добавят фото в паспорта,
Где будем мы в парадных масках,
Насильно, чтоб закрыть уста,
Чтоб мысли не придать огласке.

13.10.2020

Сердце Арктики

Летит моя память неведомой птицей,
В родные для сердца края.
В альбоме мелькают, как крылья страницы,
На фото друзья и семья.

Влечёт заграница в бескрайние дали
К созвездиям южных широт,
От дома отпустит надолго едва ли
Романтика снежных красот.

Здесь дружба надёжней стального каната,
И слово весомей свинца,
Арктический ветер обнимет стократно,
Пожар разжигая в сердцах.

Не балует лётной погодой природа,
По крышам гуляет пурга,
Но скоро весна и ковёр ледохода
Согреет мои берега.

В мечту здесь открыты любые дороги,
Лишь стоит шагнуть за порог,
Исчезнут с рассветом былые тревоги,
Отхлынет усталость от ног.

Окрасится лето живыми мазками
По ветвям продрогших берёз.
Ямал нас встречает теплом и дарами,
Растрогает снова до слёз.

© Владимир Филатов